Весна

В Тбилиси вообще все завешано украинскими флагами и иногда не понимаешь, в какой стране находишься. Можно замечтаться и представить, что ты снова в Киеве, вокруг друзья, мы гуляем по Крещатику, я взахлеб рассказываю о хипстерской варенишной, что нашла утром.

Но потом оказывается, что пока ты там мечтал, узкий тротуар неожиданно вывел тебя прямо на середину автострады, и жить тебе осталось секунд 20. 

Чудом уворачиваешься от потока машин, перебегаешь на безопасную часть улицы и слышишь, как тебя отчитывает пожилой гаишник. Более нежных нравоучений, чем в Грузии, я не слышала никогда. На меня покачали головой, сказали, что так делать не надо и что я слишком красивая, чтобы вот так вот глупо помереть. «Обыдно будет, да!»

Помирать прямо сейчас и правда «обыдно» — только начали работать антидепрессанты, и новые колеса еще лучше предыдущих. Я скоро буду делать обзор на них, как на мобилки: анпакинг там, вкусовые свойства, видишь ли после них розовых динозавров…

Мне дышится, ходится, жмурится на солнце и думается о том, что все в конце концов будет хорошо.

Мои новые колеса не существуют в Грузии, зато в Тбилиси есть аптечный туризм в Турцию. Вообще было бы классно собрать все приграничные байки. В том смысле, что все жители Петербурга уверены, что финский фэри лучше, гуще, нежнее и экологичнее того, что продают в России, поэтому скупают его в приграничных городках десятками литров. Прибалдевшие фины даже построили в 10 километрах от границы огромный магазин, в котором продают тот самый фэри в пятилитровых канистрах. Больше таких бутылей во всей Финляндии нет.

В Беларуси ходили легенды о польской туалетной бумаге. Она тоже обладала какими-то фантастическими свойствами и закупалась багажниками. 

В Грузии вот – турецкие витамины. И остальные лекарства.

Попросила кого-то из чатика привести мне заветную баночку. Там есть специальный чатик для ушибленных головушкой, и кто-то время от времени катает в ту Турцию за препаратами.

Барышня с радостью согласилась, так как сама сидит на тех же таблетках. Только с большей дозировкой. Приехала в Турцию и шлет мне фоточки, мол, взяла, вот 40 таблеток, больше не было, извините, ничего, что без упаковки?

Я уж решила, что турки так же как фины выстроили специальный магазин для русских и там теперь продают антидепрессанты на вес, как черешню. «Мне вон тех красненьких в кулечек грамм так триста взвесьте». А им «Девушка, ну у вас русский паспорт и профессия учительницы математики, кого вы обманываете, возьмите семьсот, что вы туда-сюда бегать будете?»

Оказалось все проще, барышня застремалась пограничников и решила все таблетки ссыпать в одну банку. Прошла границу, а теперь сидит и сортирует как Золушка зерна – это колесико 150, оно Тамаре, а это 300 – оно мне…

Все тут кричат, что наступило лето, а у меня – весна. Первая за много лет. После бангкокских 37 местные 28 кажутся прохладным дуновением, вокруг цветы и люди носят свои куртки, перекинув через сумки — робкие, впервые, видимо, за год оголенные плечи опасаются вечерних похолоданий.

В общем, как-то все хорошо, все путем. Все кончается – и депрессии, и ужасные времена. И война когда-нибудь кончится. Только весна неостановима. Что ни делай – она все равно, дуреха эдакая, приходит. В любые гости. Как бы безобразно те гости себя не вели целый год.