Аюваска 5. Наконец последняя часть этой ебанутой саги.

Дни на транках промчались весело и непринужденно. Я хреначила в зале как не в себя, чувствовала прилив сил и иногда пылающей животворной ярости и готова была порвать на британских флаг любого, кто бы попытался меня остановить. От чего именно остановить было не совсем ясно, но британский флаг рисовался в воображении достаточно ярко.

Приближался день Х, в который нужно было начать прием антидепрессантов, и меня обуревали сразу две противоположные мысли. Первая звучала как «боже, да нахрена столько ждать, ну подумаешь аюваска, она наверняка вся выветрилась уже, давайте прямо сейчас и полную дозу, что мы как эти…». Вторая звучала так: «Бля, а нахрена мне вообще эти ваши АД? Мне и так заебись!»

Хотелось сорваться в Грузию, повидать друзей. Хотелось укатить в Камбоджу, Китай и Новую Зеландию. Хотелось визу в Штаты и большую черную машину.

Остатки здравомыслия говорили: «Давай сначала сделаем все, как велит доктор, а?».

И мы сделали.

Чудесным субботним утром я разломила таблетку пополам и выпила свои 5мг лекарства. Первую неделю начинаем с половины дозы.
Я была предупреждена, что сначала «может стать немного хуже». Я рассчитывала на возвращение депрессии, но меня это не пугало: я бывала на таком дне неоднократно, что мне уже ничего не страшно.

Через час начало подташнивать. Через два закружилась голова. Я вела прямой репортаж прямо с дивана в чат своему психиатру и получала сообщения, что, мол, это нормально и скоро пройдет.

Усилилась тревога. Я завернулась в плед и решила провести два дня, пока не привыкну, под одеялом с ютубом. На понедельник были большие планы, в среду я собиралась на Самуи.

Ха. Трижды ха.

На второй день меня штормило так, что я не с первого раза попадала в дверные проемы. От вида еды мутило. Сушняк как после адской пьянки. Тряслись руки. По всему телу проходили электрические разряды.

«Нихуя себе приключение», — думала я и как ненормальная писала врачу. Хотя почему, блин, как?

Я наконец развернула лист с побочками. Я не разрешала себе делать этого до приема, чтобы не найти у себя все болезни сразу, включая родовую горячку, как я это люблю делать в наш просвещенный век интернета. Список побочек уходил за горизонт. У меня были они все. Разве что кроме поноса. За что отдельное боженьке спасибо.

Я потела, дрожала и скрежетала зубами. Состояние походило на «входы» мдма, только длилось не пару минут, а долгие часы, из которых складывались сутки. Иногда меня отрубало на поспать. Я молилась о том, чтобы поскорее наступил вечер, можно было бы сожрать транквилизатор и отрубиться спать.

«Мать, а ты сколько уже на транках у меня?» – нежно спросила доктор.
Я ответила, что как прибили, так и держится, как ты мне их прописала, так каждый вечер и жру.

«Больше 10 дней подряд нельзя. Разовьется зависимость. Надо слезать», — сказала док.

Четвертый день прошел почти нормально. Меня потряхивало, конечно, и о том, чтобы выйти из дому не могло быть и речи. Но в этом и не было необходимости – есть я все равно не могла. Зато я почти уверенно держалась на ногах и героически наполняла бутылки с водой, которую потребляла литрами.

«Все будет хорошо», — сказала я себе и в 11 вечера пошла спать без транка.

Состояние липкого ужаса накатывало волнами, я лежала в луже собственного пота несмотря на пашущий кондей и повторяла себе «это временно, это все пройдет».

Как-то получилось уснуть.

Посреди ночи я проснулась от очень отчетливого ощущения. Я умираю. Это все. Я сожрала какие-то не те таблетки, и сейчас у меня остановится сердце. Меня парализовало, и я не могу пошевелиться.

Когда сонный паралич спал, я подскочила на кровати с воплем.
Ушло минут 15 чтобы понять, где я и что происходит. Сердце колотилось, кровать была мокрой от пота. Я осознала, что это была паническая атака. Причем такой силы, какой не было у меня никогда в жизни. Все мои предыдущие беды с башкой показались детским лепетом по сравнению с тем, что пришлось пережить.

Я вышла на балкон, дрожащими руками зажгла сигарету. О сне не могло быть и речи. Сидеть одной ночью в таком состоянии тоже небольшое удовольствие. Я бродила по дому как привидение, везде включая-выключая свет.

«Вот ты и ебнулась, Томочка».

Через пару часов, изнемогая от всего этого, я плюнула и выпила-таки транк. Через полчаса уже спала.

На утро рассказала обо всем врачу. Ждала кары и клейма наркоманки.
«Так. Панические атаки на первых двух неделях могут быть. Их снимать транком можно. Не надо его каждую ночь только пить, лады?»

Как говорят умные люди, если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не наблюдают. Если у вас едет крыша от тревожки, это еще не значит, что в реальности ничего не происходит.

Именно на эти дни пришлось нашествие змей на мой дом. Затем кто-то забрался ночью в гостиную и спиздил кошелек, разворошив сумку.
События почти нереальные для такого тихого места как Панган. Однако если тебе на роду писано все этапы жизни проходить на уровне «hardcore», то с тобой еще и не такой хуйни наслучается.

К следующей пятнице мне было все так же хуево, но я почти начала привыкать. Человек вообще ко всему привыкает. И к тому, что спать ложиться страшно до паники, и к тому, что по коже как будто током бьют, и к стуку зубов. Я пересмотрела весь ютуб и переключилась на диснеевские мультики.

«На вторую неделю пьем по 10», — сказала властительница моей души и тела, — «не пугайся, при увеличении дозировки должно стать полегче».

При увеличении дозировки ко всему предыдущему меню добавилась мигрень. Мигрень не снималась никакими обезболами, но хотя бы отвлекала от тревожности.

«Боженьки, когда же я уже сдохну наконец, а?» — подумала я. А затем с удивлением обнаружила, что дохнуть не хочется. Жить тоже не особо, но вот дохнуть…

На десятый день я триумфально вышла на улицу. Головокружение и тремор теперь были не постоянными, а накатывали волнами. Все остальные спецэффекты получалось неплохо контролировать. Я села на байк и смогла даже доехать до какой-то едальни. Есть я там, конечно, не смогла, но сам факт очень обрадовал.

Больше всего на свете я боялась превратиться в эмоциональную картошеньку, которую ничего не тревожит, но и ничего особенно не радует. Я знаю нескольких людей на АД, которые выглядят именно так, и к моему великому ужасу, все они говорили, что АД – лучшее решение в их жизни и они очень рады, что я присоединилась к их замечательному обществу. Мне казалось, что меня втягивают в какой-то культ.

Но на этот раз я точно знала, что все другие способы лечения себя я уже испробовала. Буквально все. Если не поможет и это… Я не договаривала последнюю фразу, но я знала, что я имею ввиду.
«Две недели», — говорила врач, — «первое улучшение через две недели». Я и сама знала про две недели. Но я думала… В общем, я думала, что оно будет как-то попроще, что, может, вот у меня, именно у меня, не две недели, а ну может, неделя, я не знаю.. Ну десять дней…

Я понимала, что мой мозг учится заново обращаться с серотонином. Чуть иначе его вырабатывать, по-другому реагировать на его общее количество. Но ощущалось это так, будто мне перепрошивают весь мозг наживую, вычерчивают новые дорожки на плате прямо по мягким извилинам.

Док советовала хотя бы выходить на пляж. Хоть немного двигаться. Не можешь полноценно водить – ну хоть пешком дойди.

Двенадцатый, тринадцатый и четырнадцатый дни я ходила на этот чертов пляж как на повинность. Я добредала до воды, раздевалась, недолго плавала. Потом сидела на берегу, думала о своей невеселой жизни, курила и собиралась назад.

На 15 день я вышла… А там был невероятной красоты закат. Золотые лучи пронизывающие кровавые облака, брызги, сияющие как бриллианты, небо миллиона оттенков. Я задохнулась от восторга.

«Вы видите??? Вы ЭТО видите?!?! Боже, это же… Это немыслимо! Это невероятно!!»

Я понеслась к воде. Она была теплая, как парное молоко, соленая и вкусная. Она держала вес моего тела, обволакивала и сияла в закатных лучах. Я плескалась счастливым тюленем. На пляже появился мой знакомый. Я понеслась к нему прямо из воды, мокрая, голая и совершенно охуевшая. Мне нужно было сообщить крайне важную новость.

«Женя, ты видишь? Нет, ты вообще в курсе? Вода!! Вода такая… МОКРАЯ!»

Женя был в курсе моих приключений с таблетками и все сразу понял. Он поржал, но я не дала ему возможности что-то сказать, я сунула ему в руки телефон и попросила сделать пару кадров. Теперь у меня навсегда есть картинка о том, что бывает, когда отступает ужас.

В течение следующих нескольких дней у еды появился вкус, у предметов цвета, у воздуха запах, у звуков мелодика. Потихоньку прошло сначала «электричество» по телу, потом головокружение, тремор и наконец отступила тошнота. Дольше всего держались проблемы со сном. Транквилизаторы я больше не трогала, но заснуть без ударной дозы мелатонина не получалось еще две недели.

Я потихоньку начала выстраивать свою жизнь. Оформила студенческую визу, начала посещать занятия, стала регулярно ходить в зал и на растяжку. Как-то проще стало общаться с людьми, появились новые знакомые, а кто-то уже и переползает в категорию друзей.

Вернулась осмысленность, ощущение себя и своих сил.
Начала новую терапию с очень классным кпт-специалистом, и мы понимаем друг друга с пол оборота.

Прошли флешбеки. Исчезли пугающие до усрачки кошмары.

Мне вообще каждый день ровно-хорошо. Иногда бывает прям очень хорошо, когда я много ржу, или танцую, или просто еду на байке и офигеваю от того, как прекрасен мир вокруг меня. Мне, конечно, иногда бывает немного грустно, иногда вспоминаются какие-то неприятные моменты или обуревают тяжелые мысли. Но мне точно не бывает супер-пиздец плохо. Все говнище, что всплывает кажется посильным и вполне решаемым. Ко мне вернулось то давно забытое уверенное ощущение «я справляюсь».

Я совершенно точно не стала овощем. Да, я осознаю, что мое настроение намертво прибито к одной планке и мне от этого в общем-то неплохо. Но оказалось, что если вся твоя жизненная энергия не уходит на невроз, тревогу, ненависть и прочее обслуживание травмы, то ты становишься энергичным и работоспособным. Что в моем личном случае обозначает режим «электровеник».

То, что у нормального человека считалось бы гипоманией, у меня – базовое состояние. Мы даже на всякий случай прочекали меня на манию – нет, это просто я. Учусь куче новых штук, хреначу в зале, ношусь по острову, пишу книги, разговариваю с десятками людей и строю грандиозные планы.

Быть мной – заебись.

P.S. Вся эта история (явно незаконченная, мне еще слезать с этих таблетосов когда-нибудь) – мой личный опыт. Из него я сделала два вывода. Во-первых, когда ни черта не помогает, фарма и правда самый разумный и правильный выбор. Во-вторых, мне страшно повезло с лечащим врачом, которого я искала очень много лет и наконец нашла.
Люди, сами себе прописывающие антидепрессанты и глотающие их как витаминки, вызывают во мне оторопь непонимания. Эта штука настолько перекраивает тебе мозг, дает такой пиздюль всему организму, что делать это без присмотра качественного специалиста — все равно что прыгать с моста на подтяжках от дедовых штанов. И это еще мои таблетки мне «подошли», а как трясет тех, кому «не подходят»?

В общем, всем, кто это дочитал до конца, огромное спасибо. Ну и здоровья вам. Душевного и физического. Выход есть всегда. Берегите себя.