О подарках

Самая романтичная история про подарки случилась с одной мой эксцентричной знакомой, у которой я, конечно, попросила разрешения на публикацию, но черт его знает, поэтому без имен.

В общем, мой друг художник и поэт, одна из таких людей, которые не принимают обычные подарки на праздники. Так что если припереться к ней на день рождения с кружечкой, то можно быть крепко посланным на хуй. Мы, дескать, личность творческая и изо всех сил эксцентричная, поэтому и требования выдвигаем соответствующие – хочешь одарить, изволь выебнуться.

Для людей нищих и веселых это прям счастье – ей несут как в детский сад поделочки, стишки и песенки собственного сочинения, чему она невероятно рада.

А вот для людей, привыкших считать время и деньги по причине того, что последние в достатке, а вот первого никогда не добыть, в общем, все ее так скажем, друзья при деньгах, от такого разворота немножечко охуевают и стонут. Стонут и охуевают.

Ну а я что? Мы, люди, повенчанные с музами, такие.

Так что в свое время эта моя подруга допекла какого-то своего знакомого недоолигарха настолько сильно, что тот взял и подарил ей грузовик снега. Прямо в Тель-Авиве. Чтобы почесать ностальгические нотки, но в основном, чтобы нормально заказывала подарки.

Сколько стоил тот грузовик, каким, блин, образом в Израиль было доставлено столько снега и где именно его наковыряли до сих пор остается загадкой. Именинница же слепила парочку самых дорогих в мире снеговиков и с тех пор обожает рассказывать эту байку всем присутствующим. Ей бы, конечно, по старой доброй богемной привычке никто бы не верил, но у истории с грузовиком есть доказательства. А такое не часто случается в жизнях художников и поэтов.

Для меня же эта история она про многое сразу. И про то, что настоящая романтика – это всегда немножечко чрезмерно и капельку безумно. Поэтому, как бы больно ни было это осознавать, для этого нужны или большие деньги, или очень крепкое здоровье. В молодости как-то получалось откупаться телесно – то в окно залезть, то Волгу переплыть.

Во-вторых, это про то, что самое прекрасное всегда невероятно бессмысленно. Господи, ну нахуя тебе в Тель-Авиве снег? Тем более грузовик? А ни за чем. Патаму шта красиво. Осмысленных грузовиков с чем-то полезным на каждой стройке с десяток, а у меня особенный. Именно потому что невероятно бестолковый.

И, конечно, я по нищете своей что духа, что кошелька, все это время пересчитывала грузовик снега то в года обучения в Стэнфорде, то в новые МРТ в костромской больнице. «Сколько бы вышло ребятам портков». Поэтому у меня никогда и не будет грузовика снега ни в Тель-Авиве, ни в Бангкоке, ни в какой еще неподходящей для этого местности.

Грузовик говна будет. А снега нет. А вот говна — это обязательно, он за мной по всей географии катает, а снег еще заслужить надо.

В общем, может и правы все эти богемные – просить нужно чего-то волшебного и бесполезного, все полезное и нужное само как-нибудь да появится, а стремиться душе положено к чуду. А то будем как те дети, которым родители на день рождения дарят одежду. Ужасно полезную и носкую. А хотелось плэйстейшн. И вот беда, что произошла с нами, она, наверное, даже не в том, что штаны есть, а плэйстейшн не подарили, а в том, что мы разучились хотеть плэйстейшн, сидя голой попой в ожидании чуда. Теперь попа прикрыта, а плэйстэйшн вроде как и не нужен. Не приспособляется потому что в хозяйстве.

Надо как-то обратно взрослеть в детство. И ждать от мира чуда и совершенно бесполезной красоты. Можно сразу грузовиками.