Про черепашек

Что-то чем дальше в лес, тем больше такая штука, как близость, кажется не вожделенным результатом чуть ли не любого взаимодействия с прямоходящими, а пугающим и, что важно, взаправду опасным аттракционом. На который подписываться можно не столько от скуки, сколько от отчаяния, когда понимаешь, что хуже уже не будет.

В этом смысле очень раздражают все эти обколовшиеся поп-психологией светлые человечки, которые считают, что каждого мимо пробегающего нужно обязательно «достать из его скорлупы» и «открыть миру».

Мне сразу вспоминается рентгеновский снимок черепашки, на котором ясно видно, что черепаха не «живет в своем панцире», она, блин, и есть панцирь. Это ее черепахина сущность, а не домик, из которого можно при желании выйти погулять и пособирать цветочки. А потом обратно спрятаться, если что. Вынутая из панциря черепаха – мертвая черепаха, а не счастливая.

Да, конечно, это про травмы. Да, травмы — это не здоровье, травмы — это болезнь. Но оно уже произошло, и личность уже сформирована ими. Вот какая есть, такая и есть. И только я тут, блин, решаю, что с этим делать. Вот тут броню стачивать или оставить. И принимаю я решение, исходя из того, мешает ли МНЕ эта броня, а не вам. Может, вот тут мне мой доспех уже жмет и натирает, тогда я, может, его и сниму или модернизирую, в зависимости от того, насколько безопасно и комфортно я себя без него ощущаю. Но это решение принимаю я, а не вы.

И уж тем более не законодатель мод, решивший, что в этом сезоне доспехи не носят.

Если у вас там поголовная повернутость на открытости и близости, это не значит, что вы правда открыты и близки. Добродушная улыбка идиота еще не означает безопасного пространства. Особенно если за этой улыбкой ничего не стоит.

Моя украинская подруга рассказывала, как пришла на собрание таких открытых и принимающих и разрыдалась, потому что сестра мертва, отец в Херсоне, а друзья воюют, причем с обеих сторон. Открытые, принимающие и «создающие безопасное пространство» девочки и мальчики из Брюсселя, Мюнхена и Лос-Анджелеса обняли ее, сказали, что разделяют ее боль и страх. И что эти чувства им очень понятны, потому что я вот, например, вчера съела очень много пирожных, а я обещала себе не есть много пирожных, и теперь чувствую стыд и боль, но мы обязательно это преодолеем.

Дело не в том, что давайте срочно соревноваться в том, кто больше адского говна пережил. А в том, что некоторые штуки правда непостижимы с другим жизненным опытом, и прося травмированного человека открыться, ты как бы обещаешь ему, что он будет принят с этой травмой. По-настоящему принят. А потом, когда не можешь принять (не потому что ты плохой человек с натянутой улыбкой, а потому что у тебя вообще никакого даже близко релевантного опыта нет), ты человека ретравмируешь. Он по твоему снисходительно-мягкому взгляду понимает, что ты от него отстоишь за сотню световых, и что причина этому как раз-таки та самая травма. И сделать с этим сейчас невозможно ничего.

Поэтому когда ко мне приходят и требуют срочно открыться-развернуться, будто я картонная книжка с разворачивающимся замком, мне каждый раз хочется спросить, мол, дорогой мой человек. А вот если я правда по-честному раскроюсь. Ты вот с этим что будешь делать? Тебе этот декамерон на кой вообще?

Но не спрашиваю.

Потому что знаю, что у людей с биографией попроще сердце спрятано за ситцевой рубашкой на шнуровке, и для них процесс оголения этого органа похож на любовную игру, проходит легко и немножко эротично. Для них это правда важная и любимая часть игр как социальных, так и половых, и они обижаются и недоумевают, когда ожидают, что ты разоблачишься, а ты только плотнее заворачиваешься в свои одежды. Им обидно, и они думают, что их отвергают.

Потому что они не в курсе, что есть люди, для которых «открыть сердце» значит правда вскрыть грудную клетку болгаркой. И да, часто это необходимо, когда, например, нужна операция. Но никто, никто не делает это каждые выходные и ради развлечения.

Этим и отличается, блин, работа терапевта от пьянки с друзьями, работа кардиохирурга от расстегивания лифчика, чтобы тити помять.

В общем, если человек не хочет перед вами открываться, и вам кажется, что он вам не доверяет, то вам не кажется. И поверьте, у него скорее всего есть причины. И не надо лезть насильно туда, где висит огромный амбарный замок и табличка «не влезай, убьет». Потому что обязательно убьет. Только не влезающего, а того, кто этот замок так долго и упорно вешал. Для собственного же выживания.